Неточные совпадения
Теперь
вдова, чахоточная, жалкая женщина…. трое маленьких сирот, голодные… в
доме пусто… и еще одна дочь есть…
Сама бывшая хозяйка его, мать умершей невесты Раскольникова,
вдова Зарницына, засвидетельствовала тоже, что, когда они еще жили в другом
доме, у Пяти Углов, Раскольников во время пожара, ночью, вытащил из одной квартиры, уже загоревшейся, двух маленьких детей и был при этом обожжен.
— Как же-с? — кротко и совестливо возразил Иван Матвеевич. — Сестра убыток понесет несправедливо. Она бедная
вдова, живет только тем, что с
дома получит; да разве на цыплятах и яйцах выручит кое-что на одежонку ребятишкам.
— Ну, вот он к сестре-то больно часто повадился ходить. Намедни часу до первого засиделся, столкнулся со мной в прихожей и будто не видал. Так вот, поглядим еще, что будет, да и того… Ты стороной и поговори с ним, что бесчестье в
доме заводить нехорошо, что она
вдова: скажи, что уж об этом узнали; что теперь ей не выйти замуж; что жених присватывался, богатый купец, а теперь прослышал, дескать, что он по вечерам сидит у нее, не хочет.
— Врешь! Там кума моя живет; у ней свой
дом, с большими огородами. Она женщина благородная,
вдова, с двумя детьми; с ней живет холостой брат: голова, не то, что вот эта, что тут в углу сидит, — сказал он, указывая на Алексеева, — нас с тобой за пояс заткнет!
— Жил в этом
доме старичишка умный, распутный и великий скаред. Безобразно скуп, а трижды в год переводил по тысяче рублей во Францию, в бретонский городок —
вдове и дочери какого-то нотариуса. Иногда поручал переводы мне. Я спросила: «Роман?» — «Нет, говорит, только симпатия». Возможно, что не врал.
Она принадлежит Старджису, представителю в настоящее время американского
дома Russel и C˚ в Маниле, еще Мегфору, который нас возил, и
вдове его брата.
Голова
вдов; но у него живет в
доме свояченица, которая варит обедать и ужинать, моет лавки, белит хату, прядет ему на рубашки и заведывает всем
домом.
Было им совершено великое и страшное преступление, четырнадцать лет пред тем, над одною богатою госпожой, молодою и прекрасною собой,
вдовой помещицей, имевшею в городе нашем для приезда собственный
дом.
Иван же Федорович жил довольно от него далеко и занимал просторное и довольно комфортное помещение во флигеле одного хорошего
дома, принадлежавшего одной небедной
вдове чиновнице.
Грушенька жила в самом бойком месте города, близ Соборной площади, в
доме купеческой
вдовы Морозовой, у которой нанимала на дворе небольшой деревянный флигель.
Софья Ивановна была из «сироток», безродная с детства, дочь какого-то темного дьякона, взросшая в богатом
доме своей благодетельницы, воспитательницы и мучительницы, знатной генеральши-старухи,
вдовы генерала Ворохова.
В этом дневнике, кстати сказать, попавшем в редакционную корзину, был описан первый «электрический» бал в Москве. Это было в половине восьмидесятых годов. Первое электрическое освещение провели в купеческий
дом к молодой вдове-миллионерше, и первый бал с электрическим освещением был назначен у нее.
Третий
дом на этой улице, не попавший в руки купечества, заканчивает правую сторону Большой Дмитровки, выходя и на бульвар. В конце XVIII века
дом этот выстроил ротмистр Талызин, а в 1818 году его
вдова продала
дом Московскому университету. Ровно сто лет, с 1818 по 1918 год, в нем помещалась университетская типография, где сто лет печатались «Московские ведомости».
Она была
вдова, и я еще помню ее мужа; он был небольшого роста, седенький старичок, пивший тайком от княгини настойки и наливки, ничем не занимавшийся путным в
доме и привыкнувший к безусловной покорности жене, против которой иногда возмущался на словах, особенно после наливок, но никогда на деле.
В Орлове бедная
вдова, владелица небольшого
дома, объявила городничему, что у нее нет денег на поправку тротуара, городничий донес губернатору.
Два
дома были заняты, в одном жили мы и сам хозяин с своей мачехой — толстомягкой
вдовой, которая так матерински и с такой ревностью за ним присматривала, что он только украдкой от нее разговаривал с садовыми дамами.
Княгиня — чопорная и хотя по-старинному, но все же воспитанная, часто, особенно сначала тяготилась звенигородской
вдовой, ее крикливым голосом, ее рыночными манерами, но вверялась ей больше и больше и с восхищением видела, что Марья Степановна значительно уменьшила и без того не очень важные расходы по
дому.
Надобно заметить, что эти
вдовы еще незамужними, лет сорок, пятьдесят тому назад, были прибежны к
дому княгини и княжны Мещерской и с тех пор знали моего отца; что в этот промежуток между молодым шатаньем и старым кочевьем они лет двадцать бранились с мужьями, удерживали их от пьянства, ходили за ними в параличе и снесли их на кладбище.
Он был
вдов, совершенно никого наследников, кроме тетки князя, родной племянницы Папушина, весьма бедной женщины и приживавшей в чужом
доме.
Ну тут бы еще ничего: в
дом деньги отдал, а тут по скорости пали к нам слухи, что женился он на богатой
вдове, а женился без родительского благословения.
Неизвестно, досыта ли кормила
вдова дочерей, но все четыре были настолько в теле, что ничто не указывало на недостаток питания; неизвестно, в каких платьях они ходили
дома, но в люди показывались одетыми не хуже других.
Ремонтировать
дом было не на что, да, пожалуй, и незачем; надо новый
дом строить, а у
вдовы не только денег, а и лесу своего нет.
Дом уж и в то время обращался в руины, так что неминучее дело было затевать новый, а Чепраков все откладывал да откладывал — с тем и на тот свет отправился, оставивши
вдову с четырьмя дочерьми.
Как-то само собою случилось, что на развалинах тех старинных, насиженных гнезд, где раньше румяные разбитные солдатки и чернобровые сдобные ямские
вдовы тайно торговали водкой и свободной любовью, постепенно стали вырастать открытые публичные
дома, разрешенные начальством, руководимые официальным надзором и подчиненные нарочитым суровым правилам.
В том уютном домике жила двадцатисемилетняя бездетная
вдова из богатого купеческого
дома, Марья Гавриловна Масляникова.
Марья Гавриловна, купеческая
вдова из богатого московского
дома, своим коштом жившая в Манефиной обители и всеми уважаемая за богатство и строгую жизнь, не поехала в гости к Чапуриным.
Мать моего жизнерадостного парижанина была полная, рыхлая, нервная и добродушная особа,
вдова, живущая постоянно в своей усадьбе, в просторном, несколько запущенном
доме и таком же запущенном саде. Всем гостям ее сына нашлось помещение в
доме и флигеле. Сейчас же мы вошли в весь домашний обиход, в жизнь их прислуги, в нравы соседней деревни.
Однажды, месяца через два после начала моей практики, я получил приглашение приехать к жене одного суконного фабриканта; это был первый случай, когда меня позвали в богатый
дом: до того времени практика моя ограничивалась ремесленниками, мелкими торговцами, офицерскими
вдовами и т. п.
Прямо против
дома исправника была расположена ученическая квартира
вдовы Савицкой, и так как это было уже после уроков, то кучка учеников вышла в палисадник, чтобы полюбоваться встречей.
И поехал Максим Иванович того же дня ко
вдове, в
дом не вошел, а вызвал к воротам, сам на дрожках сидит: «Вот что, говорит, честная
вдова, хочу я твоему сыну чтобы истинным благодетелем быть и беспредельные милости ему оказать: беру его отселе к себе, в самый мой
дом.
Один из господских
домов, построенный на крутом, обрывистом берегу реки, принадлежит
вдове камергера Мерева, а другой, утопающий в зелени сада, разросшегося на роскошной почве лугового берега реки Рыбницы, кавалерийскому полковнику и местному уездному предводителю дворянства, Егору Николаевичу Бахареву.
— Плохая пища, фермер. У меня нет
дома. Я
вдова, я работаю людям из хлеба. Мне некуда идти с моим дитятей, я кормлю его тем, чего не съедят хозяйские дети.
— Это гадко, а не просто нехорошо. Парень слоняется из
дома в
дом по барынькам да сударынькам, везде ему рады. Да и отчего ж нет? Человек молодой, недурен, говорить не дурак, — а
дома пустые комнаты да женины капризы помнятся; эй, глядите, друзья, попомните мое слово: будет у вас эта милая Зиночка ни девушка, ни
вдова, ни замужняя жена.
Через неделю, в присутствии только двух шаферов, Князева и князя Гарина, в церкви Св. Бориса и Глеба, что на Арбатской площади, совершилось бракосочетание присяжного поверенного Николая Леопольдовича Гиршфельда с
вдовою канцелярского служителя Степанидой Павловной Сироткиной. Дети Стеши были заранее перевезены в
дом Николая Леопольдовича. Туда же из церкви отправились и молодые. Приехавшие с ними шафера, выпив по бокалу шампанского, удалились по своим комнатам. Стеша с мужем остались одни.
Наняв и обмеблировав весьма скромно, но изящно небольшую квартирку возле собора и губернского
дома, Зинаида Павловна взяла себе в компаньонки бедную вдову-чиновницу, очень чистенькую и приличную старушку, и зажила уединенно, не ища знакомств, посещая аккуратно церковные службы в соборе.
Вдова была молода, хороша собой, со всей привлекательностью роскоши и высокого образования; у нее-то в
доме Владимир робко проговорил первое слово любви и смело подписал первый вексель на огромную сумму, проигранную им в тот счастливый вечер, когда он, рассеянный и упоенный, играл, не обращая никакого внимания на игру; да и до игры ли было?
— А был тут помещик… вроде как полоумненький. Женился он на ней, ну, и выманила она у него векселей, да из
дому и выгнала. Умер ли, жив ли он теперь — неизвестно, только она
вдовой числится. И кто только в этой усадьбе не отдыхал — и стар и млад! Теперь на попа сказывают…
— В жизнь мою не видывала такого самого обыкновенного бала, — ядовито проговорила подле самой Юлии Михайловны одна дама, очевидно с желанием быть услышанною. Эта дама была лет сорока, плотная и нарумяненная, в ярком шелковом платье; в городе ее почти все знали, но никто не принимал. Была она
вдова статского советника, оставившего ей деревянный
дом и скудный пенсион, но жила хорошо и держала лошадей. Юлии Михайловне, месяца два назад, сделала визит первая, но та не приняла ее.
На другой день мы были в Законорье, у
вдовы Чуркина Арины Ефимовны, которая жила с дочкой-подростком в своем
доме близ трактира. В трактире уже все знали о том, что Костя осрамился, и все радовались. Вскоре его убили крестьяне в Болоте, близ деревни Беливы. Уж очень он грабил своих, главным образом сборщиков на погорелое, когда они возвращаются из поездок с узлами и деньгами.
В это время И.Д. Сытин присмотрел и купил соседний
дом у
вдовы Н.А. Лукутина, Любови Герасимовны, дочери известного миллионера Герасима Хлудова.
Итак, Эраст обманул Лизу, сказав ей, что он едет в армию? — Нет, он в самом деле был в армии, но, вместо того чтобы сражаться с неприятелем, играл в карты и проиграл почти все свое имение. Скоро заключили мир, и Эраст возвратился в Москву, отягченный долгами. Ему оставался один способ поправить свои обстоятельства — жениться на пожилой богатой
вдове, которая давно была влюблена в него. Он решился на то и переехал жить к ней в
дом, посвятив искренний вздох Лизе своей. Но все сие может ли оправдать его?
Он был уже
вдов, был уже в отставке, уже не щеголял, не хвастал, не задирался, любил только пить чай и болтать за ним всякий вздор; ходил по комнате, поправлял сальный огарок; аккуратно по истечении каждого месяца наведывался к своим жильцам за деньгами; выходил на улицу с ключом в руке, для того, чтобы посмотреть на крышу своего
дома; выгонял несколько раз дворника из его конуры, куда он запрятывался спать; одним словом, человек в отставке, которому после всей забубенной жизни и тряски на перекладных остаются одни пошлые привычки.
— Кабы сразу тыщами ворочать — ну, еще туда-сюда… А из-за грошей с народом возиться — это из пустого в порожнее. Нет, я вот погляжу-погляжу да в монастырь уйду, в Оранки. Я — красивый, могутно́й, авось какой-нибудь купчихе понравлюсь,
вдове! Бывает этак-то, — один сергацкой парень в два года счастья достиг да еще на девице женился, здешней, городской; носили икону по
домам, а она его и высмотрела…
Гости разбежались восвояси;
вдова заключилась в свои апартаменты; управитель Горданов, позабыв о своем нездоровье, распоряжался окружить
дом и усадьбу утроенным караулом и слал гонца за гонцом в город, настаивая на скорейшей присылке войск, для подавления крестьянского бунта...
Вдова Висленева вела жизнь аккуратную и расчетливую, и с тяжкою нуждой не зналась, а отсюда в губернских кружках утвердилось мнение, что доходы ее отнюдь не ограничиваются
домом да пенсией, а что у нее, кроме того, конечно, есть еще и капитал, который она тщательно скрывает, приберегая его на приданое Ларисе.
Все ждали беды и всяк, в свою очередь, был готов на нее, и беда шла как следует дружным натиском, так что навстречу ей едва успевали отворять ворота. Наехавшие в тарантасах и телегах должностные лица чуть только оправились в отведенных им покоях
дома, как тотчас же осведомились о здоровье
вдовы. Дворецкий отвечал, что Глафира Васильевна, сильно расстроенная, сейчас только започивала.
Полуобнаженные женщины в длинных рубахах, с расстегнутыми воротниками и лицами, размазанными мелом, кирпичом и сажей; густой желто-сизый дым пылающих головней и красных угольев, светящих из чугунков и корчажек, с которыми огромная толпа мужиков ворвалась в
дом, и среди этого дыма коровий череп на шесте, неизвестно для чего сюда попавший, и тощая
вдова в саване и с глазами без век; а на земле труп с распростертыми окоченевшими руками, и тут же суетящиеся и не знающие, что делать, гости.
С этою целью
вдова Висленева построила во дворе, окнами в сад, флигелек в пять небольших комнат, и сама с детьми поселилась в этом флигельке, а большой
дом начала отдавать внаймы.
Дома он скучал; сошелся со
вдовой немецкого происхождения и проводил у ней почти все время.